Никита Подвальный (podvalm) wrote,
Никита Подвальный
podvalm

  • Music:
Рассказ приснился целиком, от первого лица и в изложенном порядке, под действием пуэра и, возможно, концерта Алхутова. 

 

Экзомеханика
 

 

Университетский городок с садами, пересекающимися под прямым углом дорожками, Предгорным университетом и Музеем экзомеханики находился, правильно, в Тибете.

Конец лета, погода портилась, видный отсюда перевал на Внешний город затянуло черным.

Мы с другом стояли в Музее экзомеханики и разглядывали новую выставку – неодностепенных самобалансируемых экзомеханизмов.

Неудобопонятные, космического происхождения, загадочного предназначения и прекрасной сохранности устройства, наловленные в этот раз автоматическими зондами на высоких орбитах, все как одно напоминали модерновые земные будильники начала тысячелетия с вложенными друг в друга качающимися рамочками. Только эти были компактнее, из тяжелого и мягкого инертного металла. Все они с разными периодами качались, вращались, ползали по своим подложкам. Каждый из них мог уместиться на ладони.

Удивительный предмет, заключенный в два едущих друг другу навстречу тяжелых ободка, как у самоцентрирующегося шарикоподшипника, состоял, как инь-янь, из скрученных половинок – желтого, как сусальное золото, и белого металла, и непрерывно циркулировал сам в себе. Струйки желтого и белого соединялись, растворялись друг в друге и сливались в единый цвет с одного края устройства, и разделялись и очищались снова до белого и желтого с другой стороны.

Другой, из тех, что разрешалось трогать руками, представлял собой твердый цилиндрик, окруженный спереди и сзади расплывшейся, как подошва брюхоногого, платформой. Цилиндрик катился по подставленной ладони, а окружающая его «нога» текла без видимого трения. Я поставил механизм торцом – цилиндрик утратил твердость, перелился сам в себя в новое горизонтальное положение и поехал по руке под уклон.

 - Мы разгадаем их материал и их устройство и сделаем колеса наших тепловозов такими. Они сведут к нулю энергопотери на трение и никогда не будут сходить с рельсов.

- А откуда ты знаешь, что все эти штуки тикают и ездят по личной и программируемой траектории, а не по абсолютной, вроде маятника Фуко? что твое колесо не сползет с рельса, потому что ему не надо туда, куда поворачивает рельс?

- А куда ему надо?

- Не знаю, за горизонт.

 

Мы покинули музей около 17 часов. На двери снаружи была приклеена афиша студенческого чемпионата по лапте.

- Ты во Внешнем городе был?

- Один раз был, когда этот бум сошел и стали на экскурсии пускать.

-И как оно тебе?

-Занятные, не знаю. Не похоже ни на что. Свет на улицах желтый и синий, улитки, весь город был в этих шеренгах. И до меня дела нету никому.

-Им вообще ни до чего дела нет, они сами как экзомеханизмы сегодняшние.

-А почему у них самих ни одного такого подшипника нету?

-А это не их подшипники. Их лифтовый выход гораздо выше экзомеханического пояса, вообще мы не знаем, где он.

-А в пояс этих железок не могло само нанести? в такую энергетическую яму?

-Не могло само. Я читал, что пояс нестабилен и его за считанные месяцы разнесло бы от земли, если бы он постоянно не пополнялся этими чудными приспособлениями.

 

-А ты сколько раз был?

-Я одно время этнографов туда катал регулярно на муравье, у меня была лицензия, насмотрелся на них. Только сейчас их вроде уменьшилось, улиток т.е., не этнографов, а раньше и по нашу сторону видели улиток из трех-четырех-пяти человек, и в университете даже, а сейчас пропали совсем. Да и этнографов не стало.

-А прокати меня.

-Китайцы же блокпост закрыли в туннеле, через перевал надо тогда.

-Как это китайцы от них закрыли?

-От нас закрыли. Но поехали все равно.

-Гроза будет. Зря я, по-моему…

-Поехали до грозы, я и сам соскучился. И что нам в вездеходе гроза.

-Мыльный пузырик твой вездеход.

-Короче, я тебя жду через четверть часа, термос собери и приходи сразу к гаражу.

 

Машинка миновала последние кедры и можжевельники, вскарабкалась под перевал почти в сумерках. Грозу еще раньше рассосало, нам повезло. Свежих гусеничных следов, кроме наших, не было.

 

С гребня я второй раз увидел Внешний город. Он лежал в цирке с небольшим озером, иллюминация на прямых улицах была в этот раз выключена, но из каждого лишенного крыши квадратного дома в тучи бил резкий желтый свет. На четырех пересечениях улиц торчали статуи. Прямо в озере стоял обелиск лифта. Я передал бинокль.

-Невесело как-то, скажи.

-Как их отсюда было бы травить удобно. Или топить.

-Кому бы они мешали? И всё равно, кроме того, из цирка же вытекает речка.

-Знаешь, еще полвека назад не постояли бы за ценой.

 

Стали потихоньку спускаться и догнали улитку. Те шли в свой город, видимо, через Грозовые ворота, т.к. мы их не увидели с гребешка. Улитка из четырех человек; сросшиеся – спина впередиидущего плавной перемычкой переходила в грудь следующего, и так далее – существа с руками, ногами и головой, но безо всяких различимых органов на лице и теле, без пальцев, нагие, будто сделанные не то из серого полированного дерева, не то из оксидированного металла. Проступали мускулы, увесисто, но не рельефно.

Товарищ мой объехал их мимо тропы (они не уступили дорогу) и заглушил двигатель.

-И как с ними общались твои этнографы?

-Лаптой.

-Кроме шуток, их что, бить надо?

-Не надо бить. Греешь лапту и их трогаешь.

Он закрепил горелку, перевинтил выход баллона от инжектора двигателя и зажег маленький синий венчик газа. Достал из-за сиденья плоскую чугунную биту и положил над огнем на скобы кузова.

-Как нагреется, в общем, иди общайся.

Я обмотал рубашкой руку, снял лапту с горелки, подождал, пока чуть остынет, чтоб плевок перестал пениться, и спрыгнул из муравья. Друг наблюдал, развалившись на своем водительском сиденье. Улитка почти догнала нас. Они семенили не в ногу, от них, действительно, легко пахло нагретым не то деревом, не то металлом, и исходило тепло. Я осторожно погладил тяжеленной теплой битой перемычку между существами. Ноль эмоций. Решившись, потрогал плечо и спину одного из них голой рукой. Горячая гладкая поверхность чуть подавалась под пальцами. Никакого отклика всё равно.

Я вернулся к вездеходу.

-Не так, смотри.

Товарищ добавил газу, положил биту на огонь снова. Когда чугун налился малиновым свечением, снял ее тряпкой. Он как следует прижег голову первого там, где у того были бы глаза и нос (меня передернуло), и еще по разу каждую грудную перемычку улитки. Запахло, как в деревообрабатывающем цеху. Места соприкосновения с лаптой потемнели и утратили лоск. Первый прижженный чуть вобрал голову в плечи. Никакого ответа.

Улитка перелезла через гусеницу загородившего им тропу транспорта и потекла дальше, вниз.

-Им что, реально всё равно?

-Им некогда, они в город спешат. А по-моему, вот мы их прижгли, они нам запахли, вот нам общение, правда?

-Поехали уже тоже.

 

-Раньше художников привозили с выжигательными аппаратами, рисовали на них. Говорят, нравилось. Говорят, улитка на полгорода слеплялась в очередь.

-А не публиковали почему ничего в регулярной печати?

-Ну, не знаю. Одни, наверно, боялись утратить эксклюзивность. Другие боялись, как сказать… вот ты бы понял, – как это живого собрата по разуму железкой горячей?

-Я-то бы понял как раз. Самому безумному легче веришь.

-А комиссии всякие не из таких гибких состоят, разом отзовут лицензию. Да и выжигатели воспринимали это скорее как развлечение.

Убрали горелку и лапту. К городу съехали уже совсем в темноте.

 

-Улицу нехорошо ломать, пешком пошли.

Дорога замощена аккуратными известняковыми блоками, не вечный материал, действительно.

В безупречном порядке стояли известняковые же коробки-домики без крыш, дверей и окон, то ли двери были с тыльной стороны.

Никого на улицах не было, и света не было, лежали пустые люменисцентные трубки в траве на обочине. Несколько раз мы видели спешащие, слипшиеся из троих-четверых, колонны местных.

Остановились у трехметровой статуи с шишкой на голове и ногами, скрученными в морской узел.

-Зачем им? Они что, буддисты?

-Нет, им местные малахольные буддисты поставили.

-Проповедовать же надо, когда противник…тьфу, собеседник хотя бы понимает, что это такое.

-Это ты им расскажи.

-А в гости к ним кто-нибудь ходил, домой?

-Не знаю, нет. К ним нельзя в гости.

Голубая, а ночью черная махина лифта в озере. Тоже без окон и дверей, и было непонятно, через какое отверстие этим лифтом пользоваться и с чего вообще взяли, что это лифт. В озере дважды плеснуло что-то большое.

 

Заворчало у того выхода из котловины.

-Поехали через Грозовые ворота, так прямо, до непогоды уже дома будем.

-А не крутовато тебе будет карабкаться?

-Я когда на почте ямщиком, т.е., когда некоторые монастыри снабжал, и не через такое катался на похожей машинке.

Гравий летел фонтаном из-под гусениц. Встретили еще две улитки, из четырех и пяти человек, одних чуть не задавили у развилки на Кедровые ворота, откуда мы сначала приехали.

-Они все, кто бродил вне котловины, спешат, возвращаются домой. Знаешь, у меня такое чувство, что им конец скоро.

-Само собой, когда не видишь, не слышишь, не какаешь и не ешь, не протянешь долго.

-Не говори.

На половине подъема выбросили пустой пропановый баллон и переключили новый.

С гребня Грозовых Внешний город был как пирог на день рожденья, его уже накрывало, свет из квадратных башенок стоял такими фонтанчиками в дожде.

-Фотокамеру не взял.

-Да всё снято-переснято уже, сколько можно.

В спину уже дуло, брезентовый верх муравья хлопал волнами, и алюминиевые распорки кузова колебались.

 

Едва в свете фар показались первые растения, над головой разрядило так, что заложило уши, и в следующее мгновение вспыхнуло и высветлило наш кузов, гору и лес впереди, как днем.

-Всё, стой, давай растяжки.

Я заколачивал крючья растяжек в щели между камнями той самой лаптой с правого, потом с левого борта. Я залез в вездеход и захлопнул дверь, и сразу пошел ливень. Сперва мы боялись и поддерживали опасно прогибающиеся стенки.

-Как ты думаешь, долго еще?

-По-моему, основная часть прошла.

Тросы лопнули, крыша оторвалась нахрен и улетела, мы покатились на пол между сиденьями, прячась под брезентовым лоскутом борта. Мне затекало под мышку.

-Где у тебя еда?

-Теперь где-то около ног, кажется, ну ты нашел время.

-Пинай ее сюда потихоньку.

Я нашарил ногой контейнер, мы, как червяки, пропихнули его между собой. Некоторое время сквозь стучащий по голове дождь я слушал, как мой товарищ ест. Потом почувствовал, как мне в лицо тыкается трубочка от какао, и последовал его примеру.

Когда почти перестало дуть и стало лить равномерно и несильно, мы нашли разбросанную по кустам крышу, скобы и даже выковыряли три из четырех крючьев растяжек, собрали всё как было, не с первого раза завелись и уехали.

 

Через несколько недель я узнал, что все до одного несуразные обитатели Внешнего города исчезли, забрали все следы своей улиточьей материальной культуры, неизолированные провода, потом убрался и лифт. Остались каменные сложенные без цемента коробки и местные статуи.

 

Моего товарища депортировали за езду куда попало без лицензии, кто-то увидел гусеничные отпечатки и стукнул. Я сам доработал в университете сколько было положено по контракту и уехал тоже.

 


Tags: подарки из аута
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments